chachka_2

Егор Гайдар

Wed, 16 Dec 2009 10:59:49 GMT

Умер Гайдар. Даже нельзя сказать-что вот, мол, большие надежды остались не осуществлёнными, потому что то, что осуществилось в девяностые, при нём и с его важнейшим участием, невероятно превосходило все, на что можно было до того надеяться, несмотря даже на все дальнейшие неурядицы. Кто-то уже до меня сказал, что с ним история получила сослагательное наклонение...

перепост

Tue, 27 Oct 2009 08:25:42 GMT

http://o-liska.livejournal.com/26814.html?mode=reply

Гвозди бы делать из этих людей...

Mon, 19 Oct 2009 15:19:10 GMT

Зимой - какие развлечения?

Танечка alius_08 прислала мне по почте замечательный клип «Москва 1908 года в снегу» http://www.youtube.com/watch?v=M2ffhU8hcJA&feature=player_embedded – очень всё снежно, морозно, красиво – барышни на лыжах, санки, рысаки… А как же мы развлекались зимой и какие это были зимы в Москве 60-х? Вспомнилось…

Я учился на первом или втором курсе. Были зимние каникулы. Мой ещё со школьных лет приятель Витька по прозвищу Стёпа (в детстве он отличался большим ростом, а потом уж прилипло) позвал на пару деньков на свою дачу, на станцию Трудовая, на берегу Икшинского водохранилища. В качестве развлечения предполагались лыжи и рыбалка, в которой Витька был большой специалист. Собрались втроём – я, Витька и ещё один школьный друг Колька. Январский мороз бил под сорок градусов, поэтому оделись потеплее, взяли лыжи, еды, прихватили спиртного и поехали (из спиртного взяли портвейна и сухого – мы были ещё маленькие, водку не уважали). Приехали поздно, вечерело. Посёлок утопал в снегу, от станции добирались на лыжах. Большая генеральская дача стояла в лесу, вокруг ни огонёчка. С трудом разобрались с электричеством, зажгли свет, выбрали удобную комнату и стали обустраиваться. Выяснилась некая бытовая подробность: Витька не имел права разжигать в печи огонь – родители боялись пожара, – поэтому единственным средством обогрева в нашем распоряжении оказалась электроплитка. Набрали в саду снегу, сварили глинтвейн, вскипятили чаю. Для качественного сугрева этого оказалось мало. Тогда стали бороться и всячески возиться (у Витьки был первый разряд по самбо, он демонстрировал приёмы, а мы с Колькой просто были хлопцы здоровые). К концу сеанса борьбы температура в комнате поднялась до двадцати градусов и дальше не двигалась. Одеял в доме было с избытком, кое-как мы устроились и удалось даже поспать. Однако проснулись рано. Градусник за окном показывал тридцать шесть. Позавтракали, попили чаю и вышли на водохранилище. Серел рассвет, по ледяному полю свистел ветер, гуляла позёмка. Рыбаков на льду, кроме нас, не было видно. Нашли и расчистили пару лунок и стали удить. Технология простая: маленькая удочка – мормышка, на конце тонкая леска с крючком, на крючок насаживается несколько червячков – мотылей. Крючок опускается в воду и им начинают подёргивать и покачивать. Основная сложность – насадить мотыликов на крючок (на ветру и морозе!). Коробка с мотылём в тепле за пазухой, но нужно его, проклятого, вытащить из коробки и, насадив на крючок, опустить в воду, прежде чем он не замёрз и не стал ломаться. Витька авторитетно настаивал, что мотылей, в качестве промежуточной базы, следует держать во рту, но я не решался. Витька решил эту проблему, благородно насаживая мотылей на мой крючок из своего рта. Колька пожелал остаться зрителем. И вот картина: огромное пустое ледяное поле, ветер метёт сугробы, в лунке чернеет, казалось бы, абсолютно безжизненная вода и из этой воды при первых же покачиваниях удилища выскакивает маленькая рыбка, делает один – два судорожных рывка и стекленеет. Крючок у неё изо рта приходится уже со звоном выламывать! За полчаса мы с Витькой наловили десятка два окуньков и плотвичек – на большее даже нас уже не хватило. На обратном пути у меня со звоном лопнула посерёдке лыжа и я добрёл до берега с раскачивающимися на одной ноге обломками – отстегнуть крепление на ветру уже не было сил. На даче сварили из остатков спиртного ещё один глинтвейн, съели из продуктов то, что не нужно было рубить топором. Перспектива провести ещё одну ночь на даче энтузиазма не вызвала, поэтому единодушно решили, что наловленной рыбы достаточно и Витькин кот будет доволен (между прочим, тот самый кот, к хвосту которого юный Витька привязывал консервные банки и опробовал на нём действие валерианки, но это так, к слову).

Сейчас вспоминаю об этой зимней рыбалке с нежностью.

Конец Меганома

Mon, 19 Oct 2009 15:11:38 GMT

Меганом – конец

По-моему, были мы с друзьями на Меганоме ещё один или два раза, отдыхали то там, то в других местах, а потом был перерыв. И вот, сравнительно недавно, Жоржик решил навестить знакомые заповедные места и, взяв такси (другие времена – другие нравы), заехал из Весёлого на Меганом. Лучше бы не заезжал! Никаких военных, никаких пограничников, зато полно на берегу отдыхающих и изобилие следов человеческой жизнедеятельности.

Как ни жаль это признать, вояки, лесники и пограничники играют в нашей туристской жизни ту же роль, что и хищники в природе – охраняют экологический баланс, убирая паразитирующих и слабых.

Меганом

Thu, 10 Sep 2009 15:55:39 GMT

Следующее моё посещение Меганома было выполнено тоже в авантюрных традициях. Опять был май. Было назначено рандеву с компанией одесситов в нашей бухте, я явился туда вовремя, налегке, только со спальником, без палатки и продуктов – всё должны были принести друзья – и расположился привольно, один во всей вселенной, не считая чаек и семейства воронов.

Купался в холодной, но приятной воде, грелся на солнышке. День клонился к вечеру. Воспоминания о раннем завтраке в Судаке порядком потускнели, но перспектива поужинать становилась всё более призрачной – ребят не видно и вряд ли уже они сегодня появятся. Но духи места явно мне благоволили… Лежу на камушке, рассматриваю прибрежные водоросли и вдруг вижу, как здоровенная рыба - лобан - заплывает на мелководье и болтается тут между камешков. Сбегать на берег, найти большой камень и жахнуть со всей дури по этому лобану было делом одной минуты, и вот, вы не поверите – лобан, оглушенный, всплывает в метре от берега! Коробок спичек, перочинный ножик и старая газета – и уже вскоре я наслаждаюсь прекрасной запечённой рыбиной. Хватило и на завтрак, а после полудня явились запоздавшие одесситы – у них произошла какая-то накладка с билетами.

В этот раз нас остановилось в бухте человек шесть и отдохнули мы с недельку отлично. К концу нашего пребывания на Меганоме в бухту спустилась ещё молодая пара - ребята из Москвы (прослышали, видно - свято место пусто не бывает). Чтобы не толпиться, ребята остановились в соседней бухточке. Один раз посетили нас и пограничники, обошлись с нами очень мирно – посмотрели паспорта, стрельнули сигарет, поболтали «за жизнь».

Не помню, в этот ли раз, или в следующий – мы с Жоржиком проделали обзорную экскурсию по всему Меганому. Вышли раненько, шли бодренько – уже к полудню взбирались по скальной тропке к маяку. За маяком открывался отвесный обрывистый берег. Выбрались наверх и пошли по плоскогорью. Обогнули строения погранзаставы и двинули дальше вдоль дороги, ведущей на восток. Примерно в середине пути обошли закрытую скальную бухту с ангарами явно военного назначения, постарались поскорее оттуда смыться. Дальше шли без приключений и где-то через пару часов вышли к виноградникам и к посёлку Золотая Балка, пройдя через весь Меганом. В посёлке – ничего примечательного, только очень старая (на вид - средневековье) маленькая полуразвалившаяся церковь. С обратной дорогой повезло – уже вскоре подкатил автобус на Судак. В городе не задержались – очень уж отвыкаешь от такой «цивилизации» - сразу же зашагали к Меганому, к стоянке. К вечеру были на месте, поспели к ужину.

( Окончание следует)

Меганом

Wed, 09 Sep 2009 05:20:47 GMT

Разведка

В Судаке, в его юго-восточном углу, за речкой, под боком горы Алчак приютилось странное поселение – «Хутор». Довольно далеко от пляжа, магазинов и общепита, с привозной водой в цистернах, поселение не привлекало курортников, зато там любили останавливаться небогатые московские и питерские интеллигенты и хиппи. Однажды весной, на майские праздники, мы с другом Жоржем встретились в знакомом доме на хуторе.

Жорж приехал в Судак из Одессы, а я – из Москвы. Целью рандеву был разведывательный поход на Меганом. Предприятие я несколько усложнил, привезя с собой трёхлетнюю дочурку Агашу. Милая и гостеприимная хозяйка дома впала в панику, прослышав о нашем плане, и потребовала, по крайней мере, оставить ребёнка в доме на её попечении, но мы были настроены решительно. Рано утром мы с Жоржем, с Агашкой в рюкзаке за спиной, вышли из дому и направились по Южно-судакскому шоссе в сторону Меганома.

До мыса предстояло пройти по шоссе порядка десяти километров. Не обращая внимания на «кирпич», мы бодро зашагали по асфальту. Где-то на полпути до Меганома миновали небольшой посёлок из стандартных домов – видимо, военный городок ракетного гарнизона, вдалеке на холме виднелись и какие-то штуки, похожие на зенитные ракеты. Всё имело весьма запущенный вид. Особой стражи вокруг не наблюдалось, но мы постарались поскорее миновать опасное местечко. Вскоре приблизились к отрогам Меганома, шоссе поворачивало влево, в обход горы, а направо, в сторону мыса, уходил небольшой просёлок. Где-то в полукилометре от поворота, справа от дороги, на пригорке стоял обветшавший щит с надписью: «Запретная зона. Проход запрещён. Стреляют без предупреждения». Щит явно относился к прошедшим временам, но мы, разумеется, в ту сторону не сунулись, а поспешили дальше по дороге. Она заканчивалась у небольшой закрытой бухты, образованной какими-то странными плоскими плитами и похожей на искусственный водоём. На берегу стояло несколько заброшенных строений рыбацкого вида. Дальше в гору, по каменистому склону вдоль нависающего обрыва, вела узкая извилистая тропа. Примерно через километр, обходя скальные выступы самых причудливых очертаний, вышли в широкую долину, амфитеатром спускающуюся к морю. Открылся совершенно лунный пейзаж: долина была уставлена монолитами в виде каменных сосулек, столбов, арок. За долиной тропа спустилась к небольшой, на редкость уютной бухточке с хрустальной водичкой, с мелко-галечным пляжем, окаймлённой скалистыми мысами. В скалах одного из мысов даже нашёлся грот, пригодный для обитания. Здесь и решили остановиться. Оставалось найти воду. Накормили ребёнка, перекусили сами. Ребёнок нуждался в послеобеденном сне. Начал накрапывать дождик, поэтому устроили Агашку в гроте. Умный ребёнок сразу уснул, а мы с Жоржиком налегке бодренько зашагали дальше. Уже метрах в трёхстах от стоянки, в каменистой лощине набрели на следы протекавшей здесь временами воды. Поднялись по лощине и в изломе скалы обнаружили пробивающийся между камней родничок в окружении зелёных кустов. Вернулись к биваку довольные как киты, вскипятили чайку, разбудили Агашку, искупались в прохладной майской воде и бодренько зашагали обратно. Задача найти новое летнее убежище для себя и друзей была решена.

Продолжение следует

соскучился

Tue, 08 Sep 2009 05:49:53 GMT

Привет, друзья! Привет, френды! Сокучился я по вас и вот снова с вами. Не удалось этим летом на море побывать, поэтому пишу о нём, любимом (сублимация называется).

                                                Меганом
                                                                      «А очень просто. Что видишь, то и пиши,
                                                                      а чего не видишь, писать не следует»

                                                                           Сергей Леонтьевич Максудов

Предистория

Если плыть на катере вдоль побережья Крыма, из Феодосии в Ялту, ровную, слегка холмистую полосу песчаных, галечных и каменистых пляжей прерывают кое-где могучие скальные кряжи, выступающие мысами далеко в море.

. Мыс Хамелеон – желтая длинная ящерица - с открывающейся за ним полосой Лисьих бухт и примыкающей к ним бухтой Коктебеля, чёрная громада Карадага, длинные каменистые Коозы, поросшие кизилом и дубняком, за ними – далеко выступающий в море приземистый уступ – десяток километров неприступного с виду скалистого берега, без единого клочка зелени, - мыс Меганом – «Большой Хозяин». Катер огибает мыс с торчащей над обрывом белой башенкой маяка - и открывается широкая Судакская бухта. Городок прижался боком к обрывистой скале с генуэзской крепостью на вершине, дальше – гладкая вертикальная скала Сокол и мысы Орёл, Капчик, Караул-Оба с ново-световскими пляжами, и дальше, к Ялте, Южный Берег с мысами Кастель и Аюдаг.

Весь этот край я в своё время исходил пешком, оплавал и обнырял. Особенно часто и подолгу живал в Коктебеле, по большей части в бухтах Карадага. Так сложилось однако, что долгое время незнакомым местом, «белым пятном» для меня и для моих друзей оставался район Меганома. Суровая, неприветливая красота этого места, безлюдье манили, но отпугивали слухи о каких-то секретных военных объектах с суровой охраной и об отсутствии на мысу источников питьевой воды.

Первый достоверный рассказ об обстановке на Меганоме довелось услышать однажды душным летним вечером на пустынном галечном пляже Сердоликовой бухты. Было уже темно. Мы сидели у костерка, попивали винцо из канистры, закусывали жареными мидиями и травили байки. Мы – это несколько друзей – одесситов, три девушки из Москвы – они стояли в соседней бухте Барахте и заглянули на огонёк – и приятель из Питера. Услышав шаги со стороны входа в бухту, мы не очень обеспокоились – для визита пограничников было уже слишком поздно. Подошли двое, под здоровенными абалаковскими рюкзаками, поверх рюкзаков приторочены гитары. Испросили разрешения остановиться рядом с нашей стоянкой, сбросили на гальку рюкзаки, откинулись на них, взяв в руки гитары, и дружно и ладно сбацали лихую песню. Позже, накормив ребят макаронами и налив вина, мы услышали их историю. Московские художники, выпускники Строгановки, сбежали из душной Москвы и бродили по Крыму в поисках свободы и сюжетов: «…так, чтобы людишек поменьше было…». В этих поисках забрели на Меганом, где прожили неделю в полном безлюдье, питаясь мидиями, рапанами и утоляя жажду водой из лужи от выпавшего один раз дождя, да морской водой. Недели им хватило, чтобы снова приобрести вкус к цивилизации (во всяком случае, в её Карадагском варианте), но пейзажи Меганома произвели на них сильное впечатление.

Проговорили мы в ту ночь до рассвета, обо всём – о Москве и Питере, о физиках и лириках, о Булгакове и Аксёнове, об абстрактной и фигуративной живописи. Из тех разговоров запомнились мне два открытия: Илья Глазунов – кто угодно, но только не художник, и на Меганоме можно, в принципе, жить.

Лёва Шубин, мой друг и учитель в течение многих лет и один из лучших знатоков Карадага, каких я знаю, тоже утверждал, что на Меганоме можно жить, более того, там в скалах есть родник, расположение которого известно местным рыбакам. Однажды мы с Жоржиком Зозулевичем плыли на рыболовном сейнере из Коктебеля в Судак (рыбаки подвезли нас попутно) и судёнышко огибало мыс вплотную к берегу. Среди бурых и желтых выжженных скал можно было разглядеть одно небольшое пятнышко зелени, говорящее о наличии воды.

Все эти отрывочные сведения некоторое время накапливались, но не были востребованы, пока у нас имелось такое прекрасное убежище как Карадаг. Но время шло, Коктебель становился модным, в летнее время очень многолюдным, курортом. Карадаг же терял постепенно статус заповедника, ослаблялся режим пограничной зоны и в тихие чистые, ранее труднодоступные, бухты хлынул разномастный поток отдыхающих. Дело дошло до того, что в Сердоликовой бухте был выстроен причал и катер регулярно привозил и выгружал толпы курортников. Пора было линять. Перебазировались в Новый Свет, в чудесную Царскую бухту, но этот райский уголок тоже был под угрозой и уже прогибался под напором враждебной цивилизации. И тут мы вспомнили о Меганоме.
(Продолжение следует)

Здраствуйте, Все, я вернулся!

Sun, 12 Jul 2009 07:03:53 GMT

Вырвался на несколько дней из засасывающей благодати деревни. Там травы - по пояс - благоухают, разнообразнейшие птички, птицы и птичищи щебечут, поют и ухают, леса шумят и плодоносят, а небеса - синеют. В этом году впервые попробовал собирать землянику не стоя кверху тазом (что никогда не любил), а ползком и перекатываясь с боку на бок, не из-за немощи, а потому что изобилие и так удобнее и добычливей. И вот я снова погружаюсь в уже родную среду интернета и LJ. А жизнь, оказывается, течет и происходит! Порадовали своими постами и письмами hvagun, doctor-alik и другие френды. Но прежде всего, не могу не сказать о чудо-передаче по столь нелюбимому мной телевиденью и неуважаемому 2-му каналу - несколько дней в ночное время шла потрясающая, не лезущая ни в какие рамки современности передача под названием "Подстрочник" - воспоминания чудесной женщины Лилианы Лунгиной, воспоминания о такой необычной и в то же время такой типичной жизни, рассказываемые впрямую перед камерой в в такой милой доверительной манере, что невольно начинаешь ворошить собственные воспоминания и своих знакомых и родственников... Да, в нашей жизни всегда есть место чуду!

необходимо перепостить всем!

Mon, 25 May 2009 17:22:02 GMT

Дети с врожденным заболеванием не получают помощи из-за бюрократических препон! Надо пытаться проломить эту стену: http://pch-maya.livejournal.com/564314.html

Необходимо перепостить!

Fri, 22 May 2009 19:14:17 GMT

Это необходимо всем нам!: http://ashumm.livejournal.com/1160.html

9 мая

Sat, 09 May 2009 05:43:35 GMT

Тихая радость и щемящая грусть. И вокруг море пошлости - ну это как всегда, это неважно, на это не обращаешь внимания. С Праздником, все! С Жизнью!

искусство вдыхать и выдыхать

Mon, 27 Apr 2009 16:56:44 GMT

Я в Одессе. Всё живое цветёт, шелестит и улыбается. Солнце сияет, море прозрачно и ласково, девушки надевают легчайшие и прозрачнейшие блузки и щурят глаз победно. А базар! Привоз, как всегда, ошеломляет неподготовленного северянина: хрумкие огурчики, брынзочка, кровяночка, копчёное мяско, малосольная "сарделечка", нежнейшая дунайская селёдочка и вино... Эх!

Кто чем сможет...

Sun, 19 Apr 2009 07:24:47 GMT

Перепостил: http://mochalkina.livejournal.com/178026.html

Не молчи!

Sat, 14 Feb 2009 14:24:53 GMT

http://anatrrra.livejournal.com/109001.html

Важное...

Fri, 13 Feb 2009 11:47:53 GMT

     По примеру Лёвы решил опубликовать в посте важный для себя текст:

"... Борьба за знания ради них самих, любовь к справедливости, граничащая с фанатизмом, и борьба за личную независимость - элементы традиции еврейского народа, которые заставляют меня считать свою принадлежность к нему даром судьбы. Те, кто сегодня выступает против идеалов разума и личной свободы и пытается навязать путём жестокого принуждения бессмысленное состояние рабства, вправе видеть в нас своих непримиримых врагов..."

                                                                                                                        Альберт Эйнштейн, 1933г.
   .

Франция

Wed, 28 Jan 2009 22:48:01 GMT

Парижские встречи

(Окончание)

- Договорился о встрече с Аликом Гинзбургом – надо передать ему привет и подарок от его старого друга и моего приятеля Шуры Шустера.

Ехать надо довольно далеко (по парижским масштабам), в спальный район. Запутался в переулках, приходится спрашивать дорогу. Встречный прохожий любезно и обстоятельно объясняет, как пройти, и, в свою очередь, интересуется, откуда я (то, что я не француз, к сожалению, чувствуется по моему выговору). Узнав, что из России, заинтересованно, но осторожно начинает расспрашивать о происходящих у нас событиях, переменах. Сам он тоже не коренной житель, эмигрант (уж не знаю, в каком поколении), из Польши, очень характерной польской внешности (похож на портрет графа Потоцкого, автора «Рукописи, найденной в Сарагосе»). Его явно волнует вопрос, насколько, по моему мнению, долговременны перемены, происходящие в Советском Союзе. Приходится ему объяснить, что сам факт моего

появления в Париже, немыслимого в прежних условиях, свидетельствует о глубине происходящих изменений.

Посидел у Гинзбурга в его гостеприимном доме, познакомился с его семьёй, попили чаю и Алик вышел меня проводить. Оказалось, что парижские расстояния очень обманчивы – после небольшой прогулки мы вышли фактически в центр – к острову Сен Луи и собору Нотр Дам де Пари. Рядом – удивительно симпатичный собор Сен Поль с гнездящимися в его башнях соколами.

- По приглашению Алика захожу в редакцию газеты «Русская мысль» - во-первых, любопытно, а во-вторых, обогащаюсь там кучей книг, многие из которых у нас ещё не издавались и редки (хотя и не грозят уже, как прежде, их владельцу крупными неприятностями). Часть книжек достаётся даром, а часть, в магазине издательства, за очень небольшие деньги.

- Зашёл в мастерскую к Хвосту. Он занят: наехали в Париж русские рок-музыканты – Юрий Шевчук, Гарик Сукачёв, группа «Колибри». Хвост – центр тусовки, все его знают и он всех знает, всем помогает, налаживает контакты, устраивает концерты, быт. Вообще мне странно – артисты, которые в России собирают ревущие стадионы, здесь в Париже находятся в самых стеснённых обстоятельствах. Девочек из «Колибри» подвёл менеджер, они оказались в незнакомом городе без связей, без контрактов, почти без денег… К вечеру так или иначе всё образуется, все собираются в сквоте, соображается ужин, вино, достаются гитары, оканчивается всё замечательным джем-сейшеном.

- Едем с Хвостом на Блошиный рынок – ему надо купить кое-какой инструмент для его деревянных скульптур. Парижский Блошиный рынок – это особый город в городе, он занимает огромную территорию. Чего там только нет! Парижане ездят сюда как на прогулку и чтобы провести время. Идём по аллее, глазеем по сторонам, вдруг чувствую в кармане у себя чью-то, явно не мою, руку. Раздосадованный, бью по ней – рука исчезает. Но тут вижу, что группа арабов перемещается от меня и пристраивается к идущему впереди Хвосту. Предостерегающе кричу Алёшке, но арабы испаряются, как будто понимают по-русски. Купив, что надо, насмотревшись на разные диковины, устраиваемся на веранде кафе и пьём пиво. Солнышко светит, толпа галдит разноязыко, хорошо…

- Наша стажировка подходит концу. У меня скопилось много отснятых фотоплёнок, надо бы хоть часть проявить и доснять, по возможности, если что-то не получилось. Захожу в фотоателье около нашей Высшей школы. Завязывается разговор, как и везде, много расспрашивают о России, дарю сувенир – пачку Беломора, объясняю, что эти папиросы лучше не курить, а смотреть… Все очень любезны. Через пару дней захожу в ателье за проявленной плёнкой – мне вручают пустые ленты – по-видимому, что-то с затвором фотоаппарата. Делать нечего, на последнюю плёнку снимаю, что придётся, на память. В день отъезда наша француженка – куратор подходит ко мне в автобусе и вручает толстый пакет с отпечатанными снимками: якобы, в ателье перепутали плёнки, мои оказались в порядке и в качестве извинения их бесплатно отпечатали… Старший брат и во Франции не дремлет! Наша дама оказала мне и ещё одну услугу: при посадке в самолёт, несмотря на то, что французы нам оплатили билеты бизнес-класса, у меня оказался большой перевес багажа (думаю, я волок килограмм 70). На тихий вопрос кураторши, что у меня за груз, объясняю – книги… Подумав секунду, она переговорила с таможенником и меня молча, без доплаты, пропустили на посадку.

- Вот и отлёт. На душе грустно, хотя и радует предстоящая встреча с близкими. Вспоминается эпизод, описанный в книге о путешествии в Россию маркиза де Кюстин в эпоху Николая 1 и рассказывающий о том, как русские, приплывая из России в Европу, в Гамбург, веселы и радостны и как они грустны на обратном пути.

По прилёте, в аэропорту Шереметьево грязно, погода на улице пасмурная и все лица такие серые, хмурые. Здравствуй, родина.

Sun, 25 Jan 2009 09:33:48 GMT

Приветствую тебя, мой несравненный брат и товарищ! И мой гуру по части ЖЖ! Пусть всегда тебе светит ясное (но нежаркое) солнышко, в доме твоём пусть будет всегда сытно, тепло и радостно,пусть тебя всегда окружает любовь твоих близких (родных, друзей, пациентов, прохожих и милиционеров) и пусть каждый год мы встречаем какой-нибудь праздник (хотя-бы один) вместе! Твой Chachka_2.

Франция

Sat, 24 Jan 2009 22:49:52 GMT

(Продолжение)

Французские встречи

- Позвонила Жаклин и пригласила нас с Георгием на вечер к своим друзьям, на некий юбилей. Ехать в метро довольно далеко, сидим втроём и разговариваем.

Я рассказываю о впечатлениях от поездки в Анже – об оленях, пасущихся в замковом рву, о сакральных во’ронах, прикармливаемых на башнях замка. Не знаю, как в лондонском Тауэре, но в Анже, по-моему, роль священных воронов исполняют обыкновенные галки. Разницу между во’ронами, воро’нами, галками и другими птицами семейства врановых я объяснить не могу из-за слабого знания французского. Рассказываю о тронном зале, расписанном лилиями (помните знак лилии, украсивший плечико миледи?) - атрибутами королевской власти, обсуждаем происхождение этих символов. Неожиданно в наш разговор влезают пассажиры, едущие в вагоне. Завязывается оживлённая дискуссия. Одни считают, что лилии принадлежат к символике Бурбонов, другие относят их дальше–к эпохе Капетингов. Французы демонстрируют доброжелательную живость, которой, честно говоря, от них не ждёшь.

- Друзья Жаклин – молодая пара, судя по всему, люди среднего достатка. Муж – фотограф, арендует ателье, выполняет работы, связанные с рекламой и полиграфией, жена – коллега Жаклин. Кроме нас – ещё пара гостей, муж и жена, из инженерного сословия. По российской традиции, выставляем на стол бутылку Столичной, которую хозяева убирают пока в холодильник и достают шампанское. Французов интересует всё, связанное с Россией, с Москвой, с перестройкой. Россия в моде в нынешнем сезоне! Мы с Георгием, по мере сил, стараемся удовлетворить их любопытство. Беседа за столом становится всё оживлённее. В дело идёт наша водка. Затем хозяйка – бретонка – достаёт из загашника кальвадос – привезла из родной деревни. Приканчиваем и его. На столе появляется литруха виноградного спирта–ядрёная штука, крепостью более 60⁰. Происходящее очень напоминает дружескую вечеринку у меня в Москве, в Старосадском переулке. Заканчиваем далеко за-полночь. Инженер берётся развезти гостей по домам на своей машине, несмотря на принятое на грудь изрядное количество спиртного, что и проделывает лихо и аккуратно.

- Вечер, мы с Хвостом гуляем по городу после работы. Пляс Пигаль – один из центров вечерних развлечений парижан – ревю, театры, кафе. Знаменитых парижских проституток здесь нет – они – в переулках, окружающих район. Например, на улице Сен-Дени – стоят в тени домов и у своих подъездов, «демонстрируют линию», но напрямую не пристают – запрещено законом! Есть молоденькие, хорошенькие, есть и ужасные. Блядская улица втекает в небольшую, удивительно уютную площадь с очень подходящим названием «площадь Невинных». Кафе, столики, как везде здесь принято, вынесены на тротуар, берём по кружке пива и сидим, наслаждаясь тихим вечером, журчанием струй фонтана.

- Воскресенье, ясный прохладный день, гуляю по Парижу, направляюсь к Гранд Опера. В сквере, на подходе к площади, развлекается стайка молодых девушек и ребят, они заигрывают со мной, предлагают развлечься с ними, с кем-то конкретно или со всеми вместе. По некоторым признакам полагаю, что они проститутки и «проституты» (или разыгрывают таковых), хотя ведут они себя очень мило и ненавязчиво. Мягко отказываюсь от предложения и мы весело расходимся. Двигаюсь дальше – у меня встреча с Хвостом на ступенях Оперы. Вообще, площадь Оперы и расположенное там «Кафе де ля Пэ» – всеобщее, всемирное место встреч. Считается, что здесь можно встретить человека, которого потерял давно, с которым жизнь развела на разные стороны глобуса.

- Другой раз мы с Хвостом гуляем по набережной Букинистов, копаемся в книжных развалах, разглядываем старые гравюры, открытки. Есть русские книжки, но немного. Идём в расположенное неподалеку кафе – копию знаменитого, ныне закрытого, кафе Режанс, где главное блюдо было – игра в шахматы. Здесь тоже оштукатуренные стены исписаны автографами знаменитостей нашей эпохи. Хвоста здесь знают. Взяли по чашке кофе и шахматы, сгоняли партию-другую.

- Один из немногих дней, посвященных познавательной экскурсии по Парижу. Воскресенье, ничего не запланировано. Принимаю предложение прогуляться по городу. Партнёры – два моих ровесника из нашей группы, ребята явно не ученического статуса, с реальным дипломатическим опытом. Один – бывший торговый атташе в одной из африканских стран, другой, похоже, кадровый разведчик, преподаёт что-то в институте внешней торговли. Устроили себе отдых и развлечение за счёт французского правительства. В Париже бывали неоднократно. Для начала направляемся в Лувр, благо, в воскресенье вход бесплатный. Но, как выяснилось, не мы одни рассчитывали на халяву – перед пирамидой Лувра – очередь. Не слишком огорченные, меняем планы. Моим спутникам нужно будет заказать костюмы у знакомого недорогого портного (!), но это – потом, а пока решаем прогуляться по Монмартру. Поднимаемся на холм, прогуливаемся по вернисажу (такой «Старый Арбат», но качеством получше). Вид от собора Сакре-Кёр потрясающий. Спуск по крутой лесенке. По дороге сталкиваемся с семейством таких же, как мы, экскурсантов – спрашивают, как пройти в какое-то место. Мои спутники объясняют, а заодно интересуются, откуда эти люди. Те говорят – с Кубы. И тут я чувствую, что у моих спутников, буквально, шерсть на загривке встаёт дыбом, те тоже что-то почувствовали, расходимся весьма сухо. Спрашиваю объяснения и получаю ответ – это кубинские эмигранты (иными словами – враги!). Есть, всё-таки такая штука как классовая ненависть… На обратном пути наши дороги расходятся, ребята – за костюмами, а я – домой. Кстати (или некстати), в Лувр я так и не попал. И на Эйфелеву башню не попал. Надо будет ещё разок съездить.

(Продолжение следует)

Франция

Sun, 18 Jan 2009 19:54:33 GMT

(Продолжение)

Стажировка наша, между тем, переходит в следующий этап: нас разделяют на группы по специальностям и направляют в соответствующие производственные предприятия.

Мне достаётся сначала Эльф Акитэн (Elf Aquitaine) – национальная французская компания по добыче и переработке нефти и газа. Компания занимает отдельное высотное здание в новом районе Парижа на левом берегу Сены – Дефанс. Как, всё-таки, здорово распоряжаются французы своим историческим наследием – новый, модернистский, в стилевом отношении совершенно чуждый остальному Парижу деловой район вынесен за черту города, но так удачно расположен и удобно связан транспортными артериями с остальными районами, что остался не противопоставлен, а логически привязан к городу.

Вообще, восхищение моё вызывает французская строительная практика, особенно, в сопоставлении с нашей бедной Москвой. В плотно застроенном, живущем напряженной деловой жизнью центре Парижа, рядом с нашей гостиницей, был буквально за несколько дней снесён 8-этажный кирпичный дом, вырыт котлован для подземного гаража и начал буквально на глазах строиться новый дом, такой же этажности и похожего внешнего облика. При этом строительная площадка была обнесена матерчатым ограждением ровно по контуру будущего дома и никакого препятствия ни движению транспорта, ни пешеходам причинено не было. Как будто опытный кондитер вырезал лопаточкой из торта кусок и на это место лепил из крема новый фрагмент. При всех неизбежных модернизациях и реконструкциях городского центра везде сохранялось стилевое (и цветовое) однообразие квартала. Большинство новых и реконструированных домов снабжены многоэтажными подземными гаражами, а на крышах многих – зелёные газоны и прогулочные площадки.

В компании Эльф Акитэн меня и ещё нескольких практикантов, в соответствии с нашими индивидуальными планами, знакомили с системами автоматизации управления производством и распределением продукции. В частности, с работой отраслевого вычислительного центра. Поразительно было осознавать, насколько отсталыми методами и на устарелом, недостаточно мощном оборудовании велась аналогичная работа у нас, на вычислительном центре Миннефтехимпрома СССР.

Следующий этап моей практики проходил в компании «BULL» - французском аналоге и, в некоторых аспектах, конкуренте американских IBM и Hewlett-Packard (в частности, в области вычислительных машин средней мощности). Несколько дней провели в парижском центре компании, а затем, в сопровождении инженера из этого центра, отправились в город Анже, в долине Луары, где находится один из новейших заводов «Bull» по производству компьютеров. Добирались из Парижа до Анже (около 300 км) мы на скоростном поезде TGV 1,5 часа. Сообщение настолько удобное, что некоторые ездят таким образом на работу. Не буду рассказывать про завод «Bull», автоматический склад готовой продукции и транспортную систему, управляемые единым компьютером, почти без участия человека – это видения из фантастического фильма о будущем, но эти подробности интересны, пожалуй, только специалисту. Расскажу о замке Анже, который осматривали вечером, после
посещения завода.
(В этом рву под стенами замка пасутся олени)
Суровый, мощный замок. Сдержанно отреставрированные руины внутренних покоев замка производят впечатление подлинности и силы. В 9 веке здесь располагалась столица Анжуйского графства, здесь бывали и короли. Отсюда пошел известный род Плантагенетов, давший королей Англии. В тронном зале замка стены расписаны королевскими лилиями. В отдельном помещении – потрясающая коллекция гобеленов. В окрестностях замка ~~выращивалось~~ делалось (да и сейчас ~~выращивается~~ делается) анжуйское вино – любимый напиток мушкетёров. Разумеется, мы ему воздали должное за ужином в местном ресторане. Насколько стимулирующее воздействие оказывает этот напиток, показывает эпизод, произошедший со мной вечером. На вокзале, при отъезде из города, я, не будучи в силах сдержать восторги, решил ими поделиться и написать открытку моему одесскому приятелю. Но, находясь под упомянутым воздействием, к тому же опаздывая на поезд, я напрочь забыл номер дома и квартиры приятеля, а также его фамилию, ограничившись его именем Жоржик и словесным описанием. Таково было волшебное воздействие анжуйского вина, что открытка дошла до адресата!!!

(Продолжение следует)

Франция

Mon, 12 Jan 2009 21:03:23 GMT

(Продолжение)

Как-нибудь, при случае, расскажу обо всех наших экскурсионных поездках по Франции – самому хочется, описывая, заново переживаю все эти впечатления. Расскажу о нормандских городках Онфлёр и Довиль, о чуде света – Мон Сен Мишель, о Шартре и Руане, о Шампани и Доме «Moet&Chandon».

О промышленном Лилле и заводе, где делают космическую ракету Ариан. О бретонских сельских фермах и о кустарных мастерских, где издавна и до сих пор делают цветные витражи. Но нельзя же превращать эти записи в вариант путеводителя, этакий «Petit Fute’»?!

Тихий воскресный вечер. Сегодня нет экскурсий и мы с одногруппником Георгием – молодым грузинским стажером-дипломатом – сидим за столиком перед кафе, неподалеку от нашего отеля. Георгий взял пива, я, из любопытства, странный напиток под названием «пастисс» - горькую анисовую настойку (её подают в особой треугольной бутылочке и со стаканом ледяной воды). Пока Георгий ходит к стойке за сигаретами, к нашему столику подсаживается молодая женщина со стаканом вина. Разговорились, её заинтересовало, что мы русские. Жаклин, коренная парижанка, живёт в съёмной квартире с другом. Идёт неспешный доброжелательный разговор. Выясняется, что квартира Жаклин - неподалёку от нашего отеля. Провожаем девушку до дому, договариваемся о встречах, обмениваемся телефонами и расходимся. В следующий свободный вечер мы с Георгием идём в гости. Симпатичные ребята – он американец, живёт во Франции пару лет. Не имея права на работу, перебивается случайными заработками, в ближайшее время нанялся с компанией друзей строить дом где-то в провинции. Жаклин работает медсестрой в приёмной дантиста. В будущее далеко не заглядывают, но хотели бы съездить в Россию, что мы им, разумеется, горячо рекомендуем. В следующую встречу мы с Жаклин – вдвоём: её парень уехал зарабатывать деньги, а у Георгия – свои планы. Жаклин делает несколько ошарашивающее меня предложение – прокатиться по городу на велосипедах. Ярко представив себя, грузного, пятидесятилетнего, раскатывающего по Парижу на велике, со смущением отказываюсь. Тогда следует предложение посетить открытие юбилейной выставки Уорхола в музее Помпиду – клиенты стоматолога снабдили её парой билетов на вернисаж, а друг – в отъезде. Это – другое дело! Отправляемся на культурное мероприятие, кстати, я Центр Помпиду или, как говорят парижане, Бобур ещё не посещал, а надо... По огромным пространствам Центра современного искусства расхаживают мужчины во фраках и дамы декольте – бомонд. Мы, конечно, выделяемся, но не слишком. Запасаемся маленькими бутылочками водки «Абсолют» - мерзавчиками - ими уставлена большущая ледяная скульптура лебедя в центре зала (фирма «Абсолют» - спонсор выставки) – и чувствуем себя вольготно. Разумеется, вскоре натыкаюсь на знакомое лицо – Кира Сапгир, виделись в Москве в 70-е годы. Она здесь от какой-то газеты. Дамы чинно знакомятся. Походив по выставке, решаем куда-нибудь свалить. Кира предлагает свой вариант – рядом с музеем – на площади Искусств – находится квартира – мастерская Оскара Рабина, Кира предлагает зайти туда в гости. Разогретые «Абсолютом», мы легко соглашаемся. Звонок по телефону. Видимо, не очень охотно, но маэстро нас принимает. Так, от светила американского поп-арта к мастеру пост-советского авангарда, заканчивается наш вечер.

(Продолжение следует)

Франция

Sat, 10 Jan 2009 19:37:50 GMT

(Продолжение)

Сегодня суббота. Пять часов утра, едва светает. Специально для нас организован ранний завтрак и мы уже садимся в автобус. Выходные, как правило, мы проводим в экскурсии по стране. На этот раз – Бретань.

Выезжаем рано, потому что надо успеть проскочить до возникновения пробок на выезде из города и, кроме того, маршрут рассчитан на плотные 2 дня. За городом выбираемся на широкое платное шоссе и мчимся дальше свободно, без задержек. 90 км/час – быстрее не разрешает профсоюз шоферов. За окном автобуса – пустыри, ковром покрытые местной разновидностью придорожного бурьяна –нежно-желтыми кустами (дрок?).

Первая цель - приморский городок Сен-Мало. Не доезжая города, автобус сворачивает с трассы к комплексу промышленных зданий – осматриваем приливную электростанцию, построенную в устье реки «Ля Ранс». Здесь очень высокие приливы, свыше 6 метров, и это первая в мире промышленная установка, показавшая экономическую эффективность. Всё очень красиво, чисто, безлюдно. Инженер – экскурсовод называет цифры, говорит о перспективах. Вызывает сомнение только явственная вонь, доносящаяся от застойных вод эстуария - водохранилища. Всё-таки, по-видимому, самые экологически чистые электростанции – атомные (которых во Франции много), но зато уж если там жахнет!.. Всё-таки, «…нет безобразья в природе!» - а в обществе есть.

Сен-Мало – старинный приморский городок, порт и родина знаменитых французских корсаров, отсюда они совершали набеги к Антильским островам и во все концы света. А если английские и испанские корабли осмеливались появиться в этих опасных водах – им давался «асимметричный» ответ. Мощные стены и здоровенные пушки прибрежных бастионов внушают уважение.

Остановились в небольшой, очень уютной, гостинице, оставили вещи и разбрелись по городу. Городок курортный, крошечный, узкие улочки, кругом - сувенирные лавочки. Главный променад – по городской стене (ширина прохода по стене – метра три). Со стены открывается вид на необозримые морские дали, на горизонте – несколько островков. Сейчас прилив и море плещется вблизи стен.

После ужина быстро укладываюсь спать – много впечатлений, устал, да и широченная, под балдахином, кровать располагает ко сну. Зато просыпаюсь спозаранку и иду на прогулку. Недалеко от гостиницы площадь, на ней – городской собор. Захожу внутрь – тихо играет орган, собор небольшой, но красивый, у алтаря стенка обита серебряными пластинками с благодарственными надписями от моряков богородице за чудесное спасение на море. Над алтарём сверкает в восходящем солнце витражная розетка.

В городском порту тысячи яхт, всех калибров и оснастки, под флагами многих стран мира, думаю, что здесь собралось яхт больше, чем во всём Советском Союзе. За дамбой на море – отлив, берег обнажился почти до горизонта, ровный песчаный пляж, странное ощущение от прогулки по дну моря.

Отъезд – в час, едем в соседний городок Канкаль, тамошняя «spécialité» - устрицы. Автобус едет по набережной, вдоль дороги – десятки ресторанчиков. Входим в один, рассаживаемся под навесом вдоль длинного стола, уставленного кувшинами с сидром и стаканами. Хозяйка – краснощёкая, улыбающаяся – во главе стола, занята странным делом: берет из корзины крупных устриц, укладывает в специальное приспособление, одним движением вскрывает ракушку, обнажая студенистую мякоть, и отправляет нам на стол. Дело поставлено на поток. Поначалу пробую с осторожностью, но после первой же устрицы, запитой глотком сидра, прихожу в восторг – ничего вкуснее не едал… На вопрос, откуда устрицы, хозяйка показывает через плечо в море – там невдалеке, на лёгких мостках, её собственные садки, ракушки только что из моря.

Надо сказать, устрицы не насыщают, ел бы да ел, но надо и честь знать. Рассаживаемся в автобусе и едем дальше. Небольшая остановка в приморском посёлке, на берегу уютной бухты. Можно побродить по песчаному пляжу, позагорать. Решаю окунуться – всё-таки океан, купаться ещё не доводилось. Вода градусов 14, сцепив зубы, захожу в воду, делаю несколько гребков и выскакиваю на берег. Впечатление потрясающее: вода гораздо солонее черноморской, заметно сильнее выталкивает, в лёгкой покатой зыби чувствуется мощь… Ещё двое наших решаются повторить мой подвиг, редкие отдыхающие смотрят на нас как на сумасшедших, спрашивают – откуда, услышав, что русские, понимающе кивают головами.

Следующая и последняя остановка на пути домой – придорожная харчевня, настоящая aube’rge. Большой сельский дом, увитый штамбовыми розами. На ужин подают традиционное местное блюдо – петуха (!), тушеного в вине. Хозяйка ходит вокруг стола, подливает сидр, кальвадос, спрашивает, вкусно ли?

По дороге домой все в автобусе спим, приезжаем в Париж затемно, завтра снова учиться.

(Продолжение следует)

Франция

Thu, 08 Jan 2009 18:48:21 GMT

(Продолжение)

Семь утра. Гостиничный будильник - телефон неумолимо будит меня. Минут пятнадцать отмокаю под душем, прихожу в себя – лёг спать в три. Спускаюсь в ресторан, завтракаю и – в дорогу, учиться.

Гостиница находится на улице Камбронн – «Rue Merde (улица Говно)», как говорят парижане – достославный генерал Камбронн в битве при Ватерлоо, будучи окруженным англичанами, на предложение сдаться ответил: «Говно! Гвардия умирает, но не сдаётся!», чем обессмертил своё имя. Ехать мне через весь центр, с пересадками, минут 40, начало занятий в полдевятого, опаздывать нельзя. Половина того, что читается на лекциях, мне известна или не нужна, но пропускать неудобно – люди стараются… Лекции идут в быстром свободном темпе, на столах бутылки с водой, можно курить, чем я и пользуюсь – без сигареты можно заснуть! Бросил курить год назад, но тут начал снова. Из экономии сразу начал курить крепкие «Голуаз», помогает. Ребята закупили в нашем посольстве «Мальборо» - польстились на дешевизну - и прогадали, явный фальшак. Довольно легко справляюсь с трудностями перевода – помогает знание предмета и, как ни странно, общая эрудиция и хорошее знание русского языка (в чём явно опережаю своих молодых одногруппников). Лекции стараюсь конспектировать по-французски. Тем не менее, погружение в язык даётся с огромным напряжением. Где-то недели через две начинают сниться сны на французском и ловлю себя на том, что думаю по-французски.

Занятия продолжаются часов 6 , с перерывом на обед. Обед с обязательными сырами, с вином. Знаю, что после вина будет смертельно хотеться спать, но удержаться нет сил – вино всегда хорошее. После занятий – свободное время. Время прогулок по городу или визитов к друзьям. Созваниваюсь с Хвостом и еду к нему в мастерскую. Мастерская расположена в так называемом «сквоте» - старом заброшенном цехе, занятом художниками «самозахватом» под мастерские – полиция и владелец территории смотрят на это дело сквозь пальцы – по крайней мере, место защищено от пожаров и разного криминала. Сквот делят между собой несколько художников: француз из Эльзаса занимается графикой, рисует сложные композиции из штрихов и линий, парень из Сенегала пишет огромные абстрактные полотна из цветовых пятен, ещё один африканец работает над фигуративными ритмическими картинами с фольклорными сюжетами. Русский парень – давний эмигрант – сидит в своём углу, склонившись над миниатюрами. Хвост только закончил оформление русской церкви где-то в провинции и сейчас занят абстрактными деревянными скульптурами и какими-то чудны’ми механизмами, явно со свалки. Охотно помогаю ему – пилю какую-то деревяшку, шлифую, приколачиваю. К вечеру собираемся все в конторке цеха, сбрасываемся, кто-то идёт за вином. Достаю бутылку привезенного с собой армянского коньяку. Сноб француз заявляет, что этот напиток - вообще не коньяк. Беседа затягивается заполночь. Через несколько дней намечается устроить выставку, будет дана реклама, придут маршаны, критики… Возвращаюсь в отель последним поездом метро, завтра спозаранку – снова за учёбу.

(Продолжение следует)

Франция

Wed, 07 Jan 2009 15:39:36 GMT

(Продолжение)

Приходит на ум анекдот времён 70-х: …В тёмном, полузатопленном, замусоренном подвале пробирается старая крыса, несёт на спине крысёнка. Ребёнок поднимает голову и видит пролетающую под потолком летучую мышь. «Мама, это что, ангел?» - спрашивает крысёнок… Мы выбрались из советского подвала в Европу и всё увиденное поражало нас, вызывало восхищение. Неудивительно, что во время пребывания во Франции я находился в состоянии непрерывной эйфории. Я спал по 4 часа в сутки, неутомимо бродил по улицам и закоулкам, сидел в уличных кафе и знакомился с милыми и, вопреки бытующему мнению, очень общительными французами.

Первое впечатление от Франции – парижский аэропорт, огромный, удивительно рационально организованный. Многополосное шоссе до города с потоками «иностранных» машин, свободно бегущих в обе стороны («…во Франции даже извозчики говорят по французски»). Отель в центре города, в 15 минутах ходьбы от Пантеона. Маленький, компактный, очень удобный номер. Обед в гостиничном ресторане с табльдотом, с вином и несколькими сортами сыра.

Поражала чёткая и разумная организация всего нашего быта и процесса учёбы. Были выданы бесплатные единые проездные билеты. Завтрак - в отеле, обед – в месте прохождения учёбы – Высшей школе экономики (в дальнейшем - на предприятиях прохождения практики), всё бесплатно. Французы знали, что наше родное советское руководство нас слегка подграбило, присвоив часть выделенных Францией на нашу стажировку средств, и постарались компенсировать наши потери организацией всяких льготных мероприятий. Они проявили массу выдумки, такта и вкуса, чтобы сделать наше пребывание максимально полезным, приятным и запоминающимся.

Каждые выходные группа в сопровождении гида – сотрудника АCTIM – отправлялась в очередную экскурсию по стране. Бретань, Нормандия, Шампань, долина Луары – все эти уголки благословенной Франции и сейчас встают перед глазами… Но больше всего запомнились прогулки по Парижу, встречи с друзьями.

Ещё в семидесятые, когда приоткрылась форточка еврейской эмиграции, много моих друзей уехало из Союза. Часть из них действительно поехала в Израиль, часть отправилась за океан – в Америку. Но многие осели в Париже – классическом городе трёх поколений российской эмиграции. Когда в 77 году мы с друзьями провожали в аэропорту Шереметьево-2 Алёшу Хвостенко, улетавшего «по Вене», с маленькой сумкой и гитарой, было пьяно и очень грустно, никто, кроме самого Хвоста, не верил, что мы когда-нибудь снова увидимся. И вот я в Париже, звоню по телефону и мы встречаемся! Кира Сапгир, Ася Муратова, Алик Гинзбург – много друзей, казалось бы навсегда потерянных для встречи, нашлись здесь и подарили мне свою частичку Парижа.

(Продолжение следует)

Франция

Fri, 26 Dec 2008 15:33:31 GMT

(Продолжение)

Тут необходимо некоторое пояснение (для молодых читателей). Люди, имевшие у нас такую возможность и выезжавшие за границу (за «дальнюю» границу – в капстраны), по делам или развлечься, образовывали особый клан «выездных». Они отличались от других советских людей даже внешне, по одежде.

Пропуском в этот клан служили партийность, принадлежность к руководству, официальное или неофициальное сотрудничество с ГБ.

Небольшая квота предполагалась также для простых советских людей - знатных сталеваров и ударниц-доярок. Счастливчики получали возможность проехаться (дисциплинированно, в составе компактной группы и с обязательным сопровождением пары стукачей) по западной стране и потратить на покупку шмоток очень ограниченную сумму валюты, полученную в обмен на свои рубли по официальному курсу (что-то около 60 копеек за доллар). При соблюдении режима жесточайшей экономии самые разумные могли, закупив заграницей дефицит и загнав дома в комиссионке закупленное, компенсировать все затраты на поездку и даже что-то заработать. Для реализации такой программы люди везли с собой в поездку копченую колбасу, водку, чай и кипятильники. Иногда случались пищевые отравления, голодные обмороки и прочие казусы.

Имелись учебные заведения, готовившие кадры для системы МИД и Внешторга. Студентами таких заведений становились только дети дипломатов и ответственных советских работников, и то по о-о-о-чень большому блату. Вот в таком заведении – институте повышения квалификации работников внешней торговли – я и очутился весной девяностого года, в составе группы молодых карьерных дипломатов, комсомольских работников и гебешников, слушающих курс предварительной учебной подготовки по программе ACTIM.

Вводный курс включал в себя общие понятия информатики, стандартизации, патентного права и экономической теории. Лекции читались профессорами, приехавшими специально из Парижа. Содержание лекций было мне, кандидату экономических наук, вполне понятно, оно примерно соответствовало уровню знаний экономического факультета Плехановского института. Тем легче мне было компенсировать плохое знание разговорного французского, на котором бегло изъяснялись профессора. Особенно блистал элоквенцией пожилой джентльмен, до смешного напоминающий господина Бержерe' из романа Анатоля Франса (как я его себе представлял). Как выяснилось впоследствии, мэтр был проректором Сорбонны и нашим будущим куратором и не отказал себе в удовольствии прокатиться в Москву и познакомиться с этими загадочными русскими. Остановившись в Национале, он всё свободное время гулял в одиночку по Москве и наблюдал жизнь. Когда мы у него как-то спросили, на что он особенно обратил внимание, он ответил, что его поразила скудость московских продовольственных магазинов и особенно отсутствие свежих овощей и фруктов (была весна 90 года!). «А разве во Франции не бывает сезонных изменений в наличии продуктов?» - спросили мы, на что, помолчав и подумав, он ответил – «вот, разве что, весенний сезон молодой спаржи» - и при этом мечтательно улыбнулся.

Так в учёбе прошло полтора месяца, время приближалось к намечаемому на май отъезду в Париж, а между тем мои личные обстоятельства складывались так, что я не мог себе позволить думать об отъезде: мой пожилой отец, живший в это время с нами, был очень нездоров и требовал постоянного ухода, в любой момент могло с ним случиться, что угодно… Однако случилось то, что случилось. Отец тихо скончался в конце апреля, как всегда благородно освободив нас с братом от «лишних» забот о себе. Я был свободен ехать во Францию, а брат – позднее на пару месяцев – на родину предков (разумеется, не в местечко Диражню Полтавской губернии и не в сельцо Чачки Белостоцкого уезда, а в город Хайфу). Так, в конце мая, в составе группы из 25 стажеров, самолётом Air France я прилетел в аэропорт «Шарль Де-Голль» (бывший «Ле Бурже»).

(Продолжение следует)

Глушение

Thu, 25 Dec 2008 09:07:29 GMT

Истории с "Гранями" (хакерские атаки) напоминают работу "глушилок" в советское время, но, по известной марксистской формуле, уже не как трагедию, а как фарс!